Вера Север
Возможно, людям по-другому
Сегодня видится рассвет,
И поклонение Толстому
Однажды выдумал поэт.
Но сотни лет до нашей эры
Аборигенам – племенам
Жить приходилось в атмосфере
Достатка солнечного дня.
И было в том, времен тех давних:
И свет искрящихся лучей,
И разнотравья запах пряный
Благоухающих ночей.
Звенели рощи, птицы пели,
Трава, как девица, цвела
И желтизною не бледнела
От взмаха сильного крыла.
И, как давно уже известно;
Природы хрупкая душа
Была прекрасна, как невеста,
И, как родник, весной свежа.
Никто не знает что случилось
В Крыму в те давние года,
Но соль в озера просочилась,
И приключилася беда.
Ушли в глубь Крыма люди с горя.
Равнина степью вширь легла,
И, обтекаемая морем,
Тяжелый крест судьбы несла.
I
На севере Крыма, где ветер гуляет,
И память земли в ковылях не скучает,
История жизни, под солнцем звеня,
Корнями вошла в крымский срез бытия.
Музейная редкость: и боль и отрада …
На стендах, в объеме, развитие края.
Вкрапление чуждых идей, пеленой
Стоит перед миром широкой спиной.
Любая неточность слепа и тревожна.
Земле примириться с ошибкою сложно,
И каждое слово из давних времен
Звучит в крике птиц, как пронзительный стон.
Нет разницы, сколько трудились эпохи,
Как, быстро шагая, терялись дороги.
Степная равнина всегда хороша,
Пока в ее теле ромашки душа.
Пульсирует время. Меняются формы.
На новом этапе, как данность, реформы.
И носится ветром волна перемен,
Не раз, натыкаясь на старый плетень.
И помнит земля до мельчайших деталей:
Как жили, трудились и как умирали
Народы свой дух, закаляя в борьбе,
На полной загадок таврийской земле.
Войдя в современность, седые курганы
На теле земли, как глубокие шрамы,
Из жизни эпох, когда сам человек
Вносил свою лепту в живущий с ним век.
И было земле от чего удивляться
На живость племен, скотоводством заняться,
И с символом веры «большого быка»
Без пробы на смелость брать жизнь за «рога».
Но, словно волна о волну спотыкаясь,
Набеги, как бедствие вольного края,
Земле не давали спокойно вздохнуть,
По-своему глядя на собственный путь.
Пришли киммерийцы. И скрежет железа,
Как редкое диво в ту пору прогресса,
Пугало огромное сердце земли
Слепым ожиданием битв и войны.
В поэмах Гомера … со слов Геродота...
В глубинах земли много крови и пота
Народов, живущих в обхвате тех лет,
Когда мир людей умещался в седле.
И все же по воле небес мир менялся.
Ушли киммерийцы …, но дух их остался …
И скифы, меняя уклад жизни той,
Шли с диким упрямством к «орде золотой».
Строй первых племен пришел в полный упадок.
Другой стала жизнь, изменился порядок,
И то, что казалось далекой мечтой,
Сверкало на небе полночной звездой.
Старейшины знали, о чем говорили.
Цари на себе печать власти носили.
Сырцовый кирпич изменил бытиё.
Быльем поросло, что давно отцвело.
Пшеница в полях на ветру колосилась.
Кефаль в морских водах русалкой резвилась.
И соледобыча из местных озер
К себе привлекала восторженный взор.
От греков пришла из-за моря античность.
И скиф, осознав в себе новую личность,
Учился по-новому жить. Песнь стара:
Кто духом силен – тому все козыря.
Но, как ни старались в то время народы,
(Они кочевали, ходили в походы
В надежде открытия новых земель)
Вся жизнь их была круговерть-карусель.
Боспор, Херсонес, полудикие готы...
Сарматы, как покер из общей колоды,
Когда вместо взятки лежит на столе
Желание: дом свой найти на земле.
Понятное дело – пульсирует время.
Ростком из земли поднимается семя,
И мир, наступая пятой на черту,
Стремится постичь над собой высоту …
Аланы – кочевники с даты рожденья –
Прижились (редчайшее было явленье)
И волею судеб теперь осетин
По крови и духу с аланом един.
Степь знает историю разных народов,
Отсчет начиная от племени рода
Когда-то живущих на крымской земле,
Свой дух закаляя в добре и во зле.
Земле было больно тревожно и страшно
В ту пору, когда шел раздел и отважно
За целостность рода в кровавом бою
Стоял храбрый конь у земли на краю.
Нашествие гуннов вне правил и чести,
Незнающих норм поведения бестий,
Несло бесконечность глухой пустоты,
Упавшей на землю холодной звезды.
Хазары, болгары … Не стало секретом,
Что их потеснили мадьяры … Известно,
Что после мадьяр печенеги, как рой,
По Крыму прошли … каждый мертвый – герой.
Движенье народов, как смена формаций,
В себе не содержит пустых деклараций.
В основе всей жизни стоят жернова
Традиций, амбиций в борьбе за права.
Пласт жизни истории крымского ханства
Стереть невозможно, как след оборванца.
Культурой обласкан, легендой взрыхлен –
Он, будто жемчужина давних времен.
И ханский дворец под чадрою фонтана,
Как вечно живущая в мраморе рана,
Несет сквозь века скорбь и боль матерей,
Попавших в гарем роксалан – дочерей.
Казалось бы – ветер гуляет на воле,
И тянутся дикие травы к свободе,
На крымской земле, как бушующий шторм,
Морщинистый след тех далеких времен.
Солхат (Старый Крым), Перекоп под ордою
Со сложной, по сути, пастушьей судьбою …
И светом манящий вдали материк
Под чайки морской несмолкающий крик.
II
Заросший бурьяном, седой перешеек
В минуты затишья немного жалеет
О времени юности бурной своей
Под знаком сухих черноморских степей.
У ветра спроси – он в ответ лишь хохочет,
Как месяц – любовник в объятиях ночи,
Когда среди звезд, собираясь ко сну,
Ни раз вспоминает о ночи в Крыму.
На страже эпох стоит вал Перекопский.
И пусть постаревший, не очень высокий –
Он – верный товарищ открытому рву,
Теперь охраняет небес синеву.
И, как тут забудешь картинки из жизни,
Когда ты к «народным героям» причислен,
И в памяти живы суровые дни –
Фрагменты прошедшей когда-то войны.
Герой – перешеек в траве по колено
У «Крымских ворот» несет службу бессменно,
Как будто в руках держит славу земли,
Где пахнет полынью, растут ковыли.
Тут молча тянулись шеренгой обозы.
На травах лежали соленые слезы.
И острая сабля из ножен татар
Плененных людей превращала в товар.
И, как не смотри, после трудных походов
(Дорога на Крым не всегда была медом)
Отважному воину штурм Ор-Капу
Давался не просто отвагой в бою.
И все, что сегодня увенчано славой,
Отнюдь, не пустая мужская забава,
А доблесть открытых солдатских сердец,
Что шли зачастую на верную смерть.
С оружием жили, с оружием спали,
С оружием, в схватке с врагом, побеждали.
И как бы всем жизнь не была дорога,
На карте времен это длилось века.
Набеги, захваты, походы и битвы
Косили траву перекопскую бритвой,
И каждая пядь черноморской степи
Купалась в горячей солдатской крови.
Династия ханов за власть воевала,
И кровью солдатской, как будто, питалась,
Но в вихре событий исчезла совсем
В пространстве прошедших в Крыму перемен.
И как бы не храбр был казак Дорошенко
(Меж жизнью и смертью одно лишь мгновенье)
В борьбе за идею отдал свою жизнь
И видел глубокий и верный в том смысл.
Бывал на земле перекопской Хмельницкий.
Казацкие лодки… Казацкие лица…
Все было в истории крымской степи
В эпоху раздела полынной земли.
А дальше – все глубже, а дальше – все шире …
Степной ветерок шепчет травам о мире.
И верит всем сердцем в мечту Перекоп,
Со лба вытирая усердия пот.
С приходом Руси Перекоп стол уездным
И в жизни безбедной довольно известным,
Куда из чужой стороны чумаки
Чумацким шли шляхом всему вопреки.
Ни сильное солнце безводного края,
Ни дикость степи от набегов Мамая –
Ни что не могло сломить дух чумака
В желании видеть мечты берега.
Армянский Базар год от года менялся,
И где-то, возможно, все время пытался
Затмить Перекоп, но судьба такова –
На города два лишь одна голова.
Среди поселенцев народ самый разный,
Но духом силен и опять же отважен …
А это всегда об одном говорит:
Один заболел, у всех тоже болит.
Нет разницы кто: армянин иль татарин …
По статусу: шут, землепашец иль барин …
Всегда на земле побеждает добро,
Где каждое слово на вес-серебро.
Пульсирует время, меняются формы.
И, кажется, свет от Российской короны
Ложится на степь и плывёт в облака
Сиянием солнца уже на века.
Потемкин, Суворов … еще Шереметьев
В историю Крыма вошли ярким светом.
И след пребывания их на земле
Сегодня отчасти в двуглавом орле.
Что было-то было… Пришло христианство.
Не вдруг появилось дворянство, мещанство.
Армянский Базар – в трех верстах Перекоп –
Стал городом жизни и новых свобод.
В нем всячиной всякой тогда торговали.
На ярмарках разные люди бывали.
И в брызгах веселья плыла карусель,
Меняя лицо присивашских земель.
О ярмарках этих легенды ходили.
Дивились торговцы мазуровской силе.
«Не дед, а легенда» - им вторила степь,
И это ценилось не меньше, чем хлеб.
Смысл жизни менялся. Но снова и снова
Не всем выпадала на счастье подкова,
И Турции дальней манил горизонт
Татар, как волнующий сказочный сон.
И кто уходил … на их место другие
Опять возвращались в землянки степные,
И в них, обживаясь, рожали детей,
Живя ожиданием радостных дней.
Отары овец вольно степью гуляли.
Стрельцы в диких уток, не целясь, стреляли.
Коржи, капустняк, пирожки много лет
В домах подавали к столу на обед.
Богатство соленых озер удивляло
И больше ценилось чем рыба и сало,
Но стоило небу всплакнуть, сея грусть,
Удача пускалась, как барыня, в путь.
И, полон расстроенных чувств от потери,
Стоял Перекоп без надежды и веры,
Как будто сто молний внезапно вошли
В телесную ткань присивашской земли.
Томилось неверием слабое эхо,
Оставив один на один человека,
С проблемой – как жить, не теряя себя,
Когда злою мачехой смотрит судьба.
И люд, покидая обжитое место,
Идет, спотыкаясь, на зов благовеста,
Заметив однажды на небе звезду,
Что может исполнить любую мечту.
На свете счастливых мгновений так много.
А жизнь – это только земная дорога,
И, если идти только прямо вперед,
Есть шанс, что однажды тебе повезёт:
Увидеть в степи зарю алого цвета
В ладонях шершавого знойного лета,
И встретить рождение нового дня
За боль и страдания жизнь не виня.
III
Земля – колыбель всех живущих народов,
Где дышится сердцу легко и свободно.
Любое насилие в виде войны.
Приходит на землю в лице сатаны.
В страданиях наших: и боль, и отвага.
Однажды в душе пережитого страха,
Но, если мы вместе, сплотившись, живем,
Никто не разрушит построенный дом.
История помнит, столетия знают:
Как воля к победе народ окрыляет,
Как в Крымской войне устоял Перекоп,
Рукой вытирая отчаянья пот.
Подводы, отряды … медсестры, солдаты…
Души напряженье не ради награды,
А ради защиты Отчизны своей
От ставших угрозой чужих кораблей.
Когда Севастополь сражался в осаде,
На севере Крыма, в тылу, были склады.
И миру известный хирург Пирогов
Солдатские жизни спасал словно Бог.
Тяжелые пушки тащили верблюды.
За ними тянулись военные люди,
Как связка исписанных кем-то страниц,
Где не было судеб и не было лиц.
Победа – восторг. Поражение – мука.
А в целом война – умным людям наука
В открытии тайны всего бытия,
Где жизнь не всегда субъективное Я.
Не может быть взгляд дальновидным и верным
Пока человек сам не будет примером,
Пока, отделяя себя от других,
Не видит, не слышит слепых и глухих.
Война – не простое желание драться.
Война – всегда поиск и способ меняться.
В пути к исполненью заветной мечты
На самом тяжелом отрезке пути.
Земля Перекопа не есть исключенье.
И вся ее жизнь – это боль и терпенье
За волю и правду идти до конца,
Неся в себе силу щита и меча.
Ни раз, отбивая удар за ударом,
Жила степь под гнетом… пылала пожаром,
Но вновь возрождалась, как Феникс из тла,
И хлебом опять колосились поля.
В Крыму комитеты. В Армянске советы.
Повсюду эсеры, повсюду кадеты.
И вот, наконец, был объявлен декрет,
Где Крым стал советским и красным на цвет.
Гонимые властью буржуи бежали,
Оставив на память богатые шали.
Тому, кто был беден и шел по судьбе
Свой дух закаляя в жестокой борьбе.
Не всем было сладко от ветреной вьюги.
Немели от холода ноги и руки.
Активное солнце, дожди невпопад
Меняли земли переменно наряд.
Тревоги тех дней не давали покоя.
И было в том времени что-то такое,
Что трудно сегодня всем сердцем принять,
И боль вековую с собой увязать.
То конница «красных», то «белых» отряды,
То выстрел по цели, то гром канонады…
У всех тогда было одно на уме:
Остаться живым на германской войне.
Но стоило немцам уйти восвояси,
В Крыму стал Деникин вершителем власти,
И страшно подумать, что было при нем
В крутой перестрелке за каждым углом…
На смену одним приходили другие,
По способу жизни, как звери лесные,
Но жизнь деликатно решала вопрос,
Стирая с лица следы пролитых слез.
Армянский Базар становился сильнее.
Советская власть в регионе вернее.
И люд облегченно вздохнул – боль прошла,
Что было, то было – такая судьба.
Под валом разрухи проблемы, что мухи,
Бывают пожестче иной оплеухи:
Цветет беспризорность, и тень от лица
Бьет в самое сердце острее ножа
В бандитских руках черной меткой нажива.
Не знает покоя плакучая ива.
Собаки, сцепившись, рвут шерсть на клочки,
И бьются, аж перья летят, петухи.
В глазах огонек недоверия пляшет –
Не верит он больше ни вашим, ни нашим
И носит в себе яркой вспышкой мечту –
Все грешники будут когда-то в аду.
Армянск, Перекоп, потоптавшись в сторонке,
Как птицы степные по краю воронки,
В ответ, засучив высоко рукава,
Боролись активно за жизнь и права.
Шло время. Листом пожелтевшей тетрадки
Бежал лист осенний… Менялись порядки.
И темные пятна гражданской войны,
Остались в пределах суровой зимы.
В советское время художники слова
С Москвы приезжали. Пылилась дорога.
И вал Перекопский, воспетый в стихах.
Был памятью тем, кто остался в веках.
Еще горизонт мирным небом светился,
Как снова война, переменчива в лицах,
Стояла фашисткой у «Крымских ворот»
С призывом к немецким солдатам — Вперед!
Советский солдат был соперником равным.
Готовился к бою, залечивал раны,
И снова, и снова в дыму на заре
Себя отдавал перекопской земле.
Земля же, как мать, защищая ребенка,
Вздыхала и плакала вместе с ним громко,
Мечтая о том, что все дети ее
Пройдут испытание жизни огнем.
Борьба была долгой, война была трудной.
Всего было много… И в залпе орудий
Ей слышался голос озер и степей,
Как плач бесконечно любимых детей.
Нимало в те дни было пролито крови.
Рычали собаки, мычали коровы…
И где-то внутри затаившийся страх
Земле говорит: - чужеземец твой враг.
Три года войны в оккупации были
Большим испытанием воли и силы
Во имя победы стоять до конца
И выжить на смертном одре палача.
Ни страхи войны, ни большие потери
Не стали конвульсией праведной веры.
Победа пришла, и сады зацвели,
Как будто и не было вовсе войны.
И только Земля каждый день утром ранним,
Соленой слезой омывая все раны,
Опять и опять вспоминает парней,
Что были ядром сумасшедших тех дней.
Сегодня на сердце другие тревоги.
По-новому смотрят степные дороги.
Живет своей жизнью Армянск. Перекоп
Растаял в тумане военных дорог.
Армянск прошел путь от села до поселка,
Меняя уклад, пережил перестройку,
И городом стал, когда «Крымский ТИТАН»
Вошел в жизнь степи, как «стальной» капитан.
Пульсирует время. Меняются формы.
Другие свободы. Другие реформы.
И степь, обнажаясь в своей простоте,
Всем сердцем стремится к заветной мечте.
В полях добрый колос в лучах колосится.
Прохладою дышит в канале водица.
И молодцем смотрит зеленый Армянск,
Как жизни степной путеводный маяк.
И вал, не дающий потомкам покоя
По внешнему виду и способу края,
Земле отдает свой нижайший поклон
Из самых глубоких прошедших времен.
Пускай в новой жизни не будет осечки.
И в храме не гаснут зажженные свечи,
Как клятва людей: никогда не забыть
Кто в крымской степи вечным сном мирно спит.
источник: Поэма о земле
14 ноября 2011
Права на документ принадлежат автору, указывайте ссылку при цитировании
